Можете считать меня городской сумасшедшей, но я обожаю панельки. Только не любовью мечтателя — мол, как хотелось бы тут жить. Скорее, любовью человека, который коммунизм никогда не строил, но отчего-то дико ностальгирует по этим временам.

В мире постсоветской нестабильности панельки — это, наверное, единственная стабильная вещь, которая останется с нами еще лет так на тридцать. А с ними — раздолбанная в хлам инфраструктура, малые архитектурные формы вроде лебедей из покрышек во дворах, а на деткой площадке — только ржавая ракета, и то внутри там насрано. В общем, стабильность, которую мы (не) заслужили.

У нас ведь вся страна состоит из условных панельных Челябинсков и Новочебоксарсков. И в России — по крайней мере, в этой панельной краюхе – всегда есть фоновое ощущение щемящей тоски, меланхолии, разрухи и неуверенности в завтрашнем дне.

Но вот в чем прелесть. Почти у каждого русского — душа, которая осталась на вырост от Достоевского: она привыкла к воспоминаниям, страданиям, преступлениям и наказаниям. Вот и я люблю панельки за ощущение этого чисто русского беспробудного сплина. За этот налет индустриального флера. И эту фрактальность. Но больше — за счастливое детство.

Каждый раз, когда прихожу к кому-нибудь в гости в панельку, я чувствую этот запах, который ни с чем не спутать. И всё. Мне снова пять лет. Мы с мамой заходим в подъезд с мороза. Я в болоньевых штанах, надетых поверх гамашек, с розовыми щечками и в мокрых насквозь варежках на резинке. Мама молодая и все такая же красивая, как сейчас. В лифте — подожженные кнопки, на этаже — соседские ящики для картошки. Сейчас зайдем домой и будем пить чай с тремя ложками сахара. На кухне с белой квадратной плиткой на стенах. Потом я достану свои игрушки. Из лакированного шкафа с наклейками «Турбо» на дверцах. Ну, того самого, за которым еще обои не поклеены. Скоро придут из школы мои братья и сестра. А вечером — папа с работы. И обязательно принесет самое вкусное на свете мороженое. А перед сном я повернусь к стенке и буду разглядывать эти космические узоры на ковре — на них то ли монстры, то ли цветы, то ли какое-то инферно, то ли целый мир.

И сразу так тепло от этого на душе становится.

(Visited 28 times, 1 visits today)

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *