Мне 20 лет. Февраль 2014-го. Очень душно, кондиционеры не работают. Я одна. Сижу в терминале внутренних перелетов в аэропорту «Васко-да-Гама». Позади — два месяца путешествий по Индии и зимовки в Гоа, впереди — самолет из Гоа в Дели, потом самолет из Дели в Дубай, потом самолет из Дубая в Москву, потом «Сапсан» из Москвы до Нижнего, а там меня ждет сложная сессия, потому что я улетела на зиму в Индию, а значит не появлялась в универе полсеместра.

Фиг с ней, с учебой —  эти два месяца я даже не читала новости и не знала, что в Украине, например, продолжается Майдан и назревает гражданская война. Всё, что происходило со мной — это только десятки индийских городов и деревень, килограммы лепешек наан и риса с карри, литры фруктовых коктейлей из джус-центра в Чапоре, океан по утрам и незаменимый байк под боком. Для меня было только «здесь и сейчас». Или, как сказали бы у нас, в 2021-м, я была в моменте.

И вот я в аэропорту, улетаю из своей индийской сказки домой, в Россию, с ее панельного неба краюхой и состоянием беспробудного сплина. Грустно, тоскливо, щемяще. Но не страшно. Я не боялась долгих пересадок и своего неидеального английского. У меня оставалась тысяча рупий и примерно столько же рублей в кошельке, а еще игра в кристаллы в телефоне, и мне было норм.

Тут мимо прошли три парня южной внешности — но не индийцы. В рей-бэнах, лакостах и с небрежно уложенными волосами — такой ближневосточный околобогемный стартер-пак. «Классный загар», — сказал мне на русском один из них. «Спасибо», — сказала я.

Ребята присели ко мне на скамейку и на уши заодно. Оказалось, они двоюродные братья, они из Афганистана, и у их родителей бизнес в Дели, который как-то связан с афганскими авиалиниями. В Гоа они прилетели чисто на выходные, чтобы поиграть в казино (и проиграть пару тысяч родительских долларов), а русский знают, потому что учились в русской школе, когда жили в Грузии. В общем, бэкграунд у них странный, но ребята были приятные.

Так вышло, что мы летели на соседних сиденьях в самолете, всю дорогу что-то обсуждали и как-то незаметно вместе уже получали багаж в аэропорту Дели. Тогда же оказалось, что грузчики сломали колесо и ручку моего чемодана, телефон вообще сел, а мне нужно ехать в другой терминал аэропорта. Это примерно километров пятнадцать.

Я собралась к стойке таксиесть в Индии такая штука, как препейд-такси — но ребята предложили отвезти меня. Веры в людей у меня было много, а инстинкта самосохранения и здравого смысла — мало. И я согласилась.

На выходе из аэропорта нас встретил бородатый водитель-сикх с табличкой, мы сели в совсем новую белую камри и поехали. И только тогда я поняла, что ситуация стремная: телефон сел, этот 16-миллионный город я не знаю, номер машины не запомнила, денег почти нет, а меня везут куда-то три афганца и один сикх, с которыми я познакомилась несколько часов назад.

Как хорошо, что вера в людей меня не подвела. Меня спокойно довезли до международного терминала, проводили до стойки регистрации, и с ребятами мы разошлись почти друзьями. Потом они даже временами писали в вотсапе — всё по-доброму и даже без дикпиков.

Это была история о юности и о беспечности, которая закончилась хорошо.

В 20 лет ты боишься только две вещи: не сдать сессию и забеременеть.

В 27 лет ты боишься вообще всего. Потерять работу, потерять себя, забеременеть, не забеременеть, проснуться одним утром и понять, что ты не с тем человеком, просто не проснуться одним утром. Боишься за здоровье родных, за мир в этом мире и за то, как будешь выплачивать ипотеку. Боишься стать тем взрослым, которым, как ты думал в детстве, никогда не будешь. Боишься стать плохой дочерью, женой, мамой — человеком. Боишься стать той теткой, которая в супермаркете орет на кассиров за то, что они ценники, видите ли, поменять забыли, охреневшие. Боишься как-то незаметно для себя начать танцевать на юбилеях и ворчать, что вот в наше-то время такого не было. Боишься начать свое дело и прогореть. Боишься того, что о тебе подумают другие. Боишься подойти, позвонить, спросить, попросить. И боишься оказаться в одном перманентном страхе.

На самом деле от страхов можно спастись. Мне, например, помогает йога, медитации, хорошие книги или просто вечерок под любимый теплый сериал. А от юной беспечности ничего не спасает. Особенно советы старших. Хоть про «надень шапку», хоть про «не садись в машину с незнакомцами».

Говорят, что молодость дана для безумств. Или что молодость все прощает. Наверное, так. Но той 20-летней себе я сейчас показала бы парочку серий «Следствие вели» с Леонидом Каневским. Ну, где «это было чудесное солнечное утро, пели птицы, природа была свежа и прекрасна, летали бабочки, а пчелы сновали от цветка к цветку. Именно в такое солнечное утро недалеко от железнодорожных путей была жестоко убита 16-летняя Варвара».

А еще той Ане семилетней давности я рассказала бы, что такое пауэрбанк и убер.

(Visited 25 times, 1 visits today)

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *